Из небытия - Анастасия Шадрина

и королевский лекарь несут с собой исцеление, разлетелась с поразительной скоростью по замку. Пока они шли по коридорам, за их спинами уже тянулись придворные, которые желали лицезреть волшебное исцеление своими глазами. Шепот о чуде, даже ещё не свершившемся, оказался важнее любой другой новости.

У дверей покоев толпились люди. Как на представлении. Те, кто ещё вчера плевался при слове «маг», сегодня тянули шеи, чтобы разглядеть, как он исцелит одного из них. Впереди всех стояла Луиза, она нервно перебирала свои пальцы. Её взгляд был наполнен ожиданием и волнением. Рядом с ней стояла Ирис. Её лицо было беспристрастное и сосредоточенное. Она встретилась с глазами Эйдана, в них не было ни теплоты, ни страха, лишь читалась безграничная уверенность в себе, спокойная и непоколебимая. Давно ему не доводилось собирать столь большую публику, чтобы продемонстрировать всю мощь магии.

Чуть поодаль застыл сир Сандер, его рука привычно лежала на рукояти меча, даже в этой обстановке он ждал опасности. Рыцарь никогда не позволял себе забыть, что угроза может прийти даже из самой мирной ситуации. Особенно – здесь, где собирались люди, растерянные, испуганные, ведомые страхом и слухами. В его взгляде сквозила не только бдительность, но и нечто иное – осторожная, сдержанная надежда. Он был готов, если что-то пойдёт не так, если кто-то из толпы решит приблизиться слишком близко, или кто-то попытается сорвать исцеление, устроить панику, – в его мыслях уже была выстроена схема действий. Плечи рыцаря чуть напряглись, мышцы были в боевой готовности. Он бы не допустил хаоса. Ни сегодня. Ни сейчас. Но в какой-то миг всё это напряжение дрогнуло, стоило ему увидеть лёгкую, почти неуловимую улыбку, скользнувшую по лицу Аники. Впервые за многие дни она выглядела живой и наполненной воодушевлением.

Сбоку, под балдахином сидел сам король Вильгельм – его доставили в резной деревянной коляске, обитой бордовым бархатом, с подушкой под спиной и пледом на коленях. Его гордое лицо поблекло, глаза были тусклыми, но всё ещё проницательными. Он напоминал человека, с которого сняли доспехи могущества, но оставили в руках скипетр – символ власти, которую он больше не мог удерживать с той же твёрдостью.

– Посторонним отойти, – бросила Аника.

Внутри было душно. Запах лекарственных трав, уксуса, и пота висел тяжёлым облаком. Казначей лежал на постели, его кожа была пепельно-серой, губы синими. Глаза были прикрыты, дыхание свистело сквозь обожжённые лёгкие. Он не реагировал на звуки и прикосновения. Аника присела рядом и проверила его пульс, затем взглянула на Эйдана и кивнула.

Некромант открыл пузырёк и повернулся к принцессе Луизе, не громко, но чётко произнеся:

– Ваше Высочество, не хотите ли вы принять участие?

Она подняла на него глаза, в которых смешались удивление, растерянность и слабая, но искренняя готовность.

– Но… я не владею магией, – ответила она, почти шёпотом.

– Это не важно. Все магические манипуляции уже выполнены, – с лёгкой улыбкой отозвался Эйдан. – Эссенции теперь нужен только проводник. Добровольная, живая энергия.

Луиза замялась на секунду, а затем шагнула вперёд. Она остановилась рядом, напротив Эйдана. Тот жестом пригласил её протянуть ладонь. Луиза подчинилась. Рука её дрожала едва заметно, но она не отводила взгляда.

– Это не причинит боли, – сказал он, и склонился, аккуратно вылив одну каплю эссенции на её раскрытую ладонь.

Почти сразу жидкость зашевелилась, она начала медленно скользить по коже, чутко реагируя на пульс и на тепло принцессы. Девушка слабо вздрогнула.

– Что это? – прошептала она.

– Не бойтесь. Эссенция находит путь, – спокойно ответил Эйдан. – Поднесите руку к его телу. Она сама выберет, куда направить силу, так как чувствует искажённую энергию.

Луиза шагнула ближе к кровати, наклонилась и протянула руку над телом казначея. Эссенция, казалось, замерла, а затем капля сорвалась с её кожи, будто притянутая чем-то невидимым, и мягко опустилась на грудь умирающего. Жидкость начала стремительно впитываться через поры, проникая вглубь. Едва заметный свет прошёл по телу больного, расходясь тонкими, почти неуловимыми разветвлениями словно внутри зажглись тусклые звёзды. Пульсирующие волны энергии, гладкие и настойчивые, мягко вибрировали под кожей, окутывая грудную клетку, вплетаясь в её разрушенные структуры.

Ни один из придворных не осмелился шелохнуться. Даже король, углублённый в болезненное оцепенение, вдруг открыл глаза шире и нахмурился, напрягшись. Его взгляд застыл на груди казначея, там, где эссенция исчезла, оставив за собой крошечное мерцание. Ирис, всё это время стоявшая чуть в стороне, внезапно шагнула ближе. Почти незаметно. Её глаза, привыкшие к анализу и наблюдению, не могли не втянуться в происходящее. Любопытство, вопреки внутреннему сопротивлению, захватило её. Эссенция продолжала свою работу, невидимую и молчаливую. В воздухе ощущалось: что-то началось, и это «что-то» уже нельзя было остановить.

Вдруг казначей дёрнулся, его грудная клетка сжалась, из горла вырвался глухой кашель – влажный и глубокий. Он с силой вдохнул, как утопающий, что только что вынырнул из-под воды. Его веки дрогнули и приоткрылись.

– Воды… – прохрипел он.

Аника прижала ладонь к губам, пытаясь скрыть удивление. Затем поспешно налила воды и поднесла кубок к его устам. Он пил, жадно, тяжело, но уже осмысленно. Грудь вздымалась, пульс стал ровнее. Цвет лица понемногу начал возвращаться.

– Это… невозможно, – прошептал кто-то из придворных.

– Он был почти мёртв… – добавил другой.

А в глазах Вильгельма, наблюдавшего за этим в молчании, изменилось что-то едва уловимое. Толпа начала гудеть, как улей, в который только что кинули палку. Придворные тянулись вперёд, чтобы взглянуть на казначея, словно подтверждение чуда можно было получить, лишь приблизившись. Кто-то воскликнул от переизбытка чувств, кто-то захлопал. В воздухе витало возбуждение, смешанное с неверием. Сандер, стоявший у стены, сделал шаг вперёд.

Его голос был чётким и достаточно громким, чтобы перекрыть общий шум:

– Назад! Господину Вéсламу нужен покой. Покиньте помещение.

Несколько человек замерли в растерянности, но, увидев выражение его лица, поспешили отступить. Гвардейцы у дверей переглянулись и начали вежливо, но твёрдо выдворять публику. Никто не посмел спорить. Луиза осталась стоять на своём месте, чуть прикусив губу от напряжения, а Ирис наблюдала за происходящим с холодной сосредоточенностью.

Вильгельм сделал подзывающий к себе жест рукой, и Аника с Эйданом подошли ближе. Король медленно повернул голову, в его взгляде читалась привычная суровость, но голос был хриплым, едва сдержанным:

– С этого момента займитесь исцелением всех больных в замке. Немедленно. Затем – город. Мы не можем больше ждать. Торговый порт должен быть открыт как можно скорее, – он перевёл взгляд на Эйдана. – Ты покажешь остальным лекарям, как работать с этой эссенцией и наконец займёшься мной. Без всяких выкрутасов. Мне нужна ясная голова. Ты меня понял?

– Вполне, – отозвался Эйдан, слегка склонив голову.

Король кивнул – коротко, резко, словно отсёк разговор. Затем махнул рукой своему слуге, и тот медленно покатил кресло к выходу. Он удалился молча, не оборачиваясь. Покои наполнились звуками ровного дыхания исцелённого. Луиза остолбенела. Она не отрывала взгляда от казначея, который ещё несколько минут назад лежал полуживым. Осознание происходящего дошло до принцессы быстро, ступенчато. Рядом раздался мягкий шаг. Ирис подошла к Луизе и осторожно положила ладонь ей на плечо. Тепло касания вернуло принцессу к настоящему.

– Как ты? – тихо спросила Ирис, заглядывая в её глаза, в которых застыло что-то среднее между изумлением и трепетом.

Луиза качнула головой, приходя в себя, и заговорила сдавленным голосом:

– Как они могли… Как все мы могли отказаться от такой силы? От силы, способной… – она сделала паузу, проглатывая ком в горле. – Переписывать законы самой жизни, – эти мысли рождали в ней не только боль утраты, но и жгучую готовность действовать. – Мы скоро отправляемся во владения лорда Хестера Ровенвальда. С этой заразой нужно покончить. Окончательно.

Не дожидаясь ответа, Луиза направилась к выходу. Подол её платья лёгкой волной скользнул по полу. Свет из высокого окна падал на её волосы, превращая пряди в переливчатое пламя.